<< Главная страница

ГЛАВА 7




Четверг прошел так, как и следовало ожидать. Я нервничал, несмотря на старания держать себя в руках, и Сидни, мельтешащий и жужжащий передо мной, едва не свел меня с ума. Он без конца выскакивал из своего кабинета, крутился по залу, бросая на меня заговорщицкие взгляды, а потом снова исчезал. Терри, разумеется, почувствовал, что происходит что-то особенное, и следил за мной недобрым, настороженным взглядом. Наконец я решил прекратить это. Я вошел в кабинет и закрыл за собой дверь.
- Ради Бога, Сидни, надо же сдерживаться. Ты ведешь себя так, что можно подумать, ты сбежал от мафии.
Он широко раскрыл глаза.
- Да? Я спокоен, как епископ. Как тебя понимать?
- Спокоен, как епископ, который обнаружил у себя в постели девчонку.
Он захихикал.
- Ну, может быть, самую чуточку я возбужден. Я просто не могу дождаться вечера. Ты будешь поражен!..
- Потерпи до вечера и перестань мельтешить возле меня. Терри грызет ногти от любопытства.
Он понял намек и весь остаток дня не выходил из кабинета, но, уходя в шесть часов, не смог удержаться и подмигнул мне. Я ответил ему хмурым взглядом, и он удалился, смущенный.
Терри немедленно встал и приблизился ко мне.
- Из-за чего такое волнение? - спросил он. - Он весь день прыгает, как зайчик на резинке. У вас что-нибудь намечается?
Я начал убирать все со стола.
- Почему бы тебе не поинтересоваться у него? Если он захочет, чтобы ты знал, обязательно скажет.
Терри наклонился вперед, опираясь руками о стол. В его злых глазах светилась ярость.
- Ты меня ненавидишь, правда?
Я встал.
- Не больше, чем ты меня, Терри, - сказал я и через зал направился в туалет.
Десятью минутами позже я ехал домой. Через неделю, говорил я себе, а может быть и раньше, я буду в Антверпене, занятый переговорами с одним из крупнейших в мире торговцем бриллиантами. Я предложу ему десять камней покрупнее, но не самый большой. Его я собирался отвезти в Хаттон-Гарден в Лондоне. Уоллес Бернштейн давно просил меня подыскать камень высшего класса для короны. Он намекнул, что она предназначена для одного из членов королевской семьи. Я не сомневался, что он с руками оторвет большой камень, не споря о цене. Потом я уеду в Амстердам, а оттуда в Гамбург. Конечной же целью моего вояжа будет Швейцария. К тому времени я буду обладателем миллиона долларов. Эта сумма, помещенная в восьмипроцентные облигации, обеспечит мне ренту в размере восьмидесяти тысяч долларов в год. Я стану гражданином Швейцарии, уплачу соответствующий налог и буду устроен на всю жизнь.
Я был доволен тем, как повел себя с Реей. Теперь я не сомневался, что она перестала относиться ко мне с подозрением, а это было важно. Услав ее во Фриско, а Фела в Луисвилл, я обеспечил себе свободу маневра. Многое теперь зависело от того, вызовет ли Сидни полицию после ограбления. С ним надо проявить крайнюю осторожность. Он будет в ужасном состоянии и разъярен до бешенства. Когда он такой, то с трудом поддается контролю. Нужно его предостеречь, и очень убедительно. Ведь если делом займется полиция, Том Люс, несомненно, узнает о делишках Сидни. Все зависело от того, что перевесит: ярость Сидни или его страх перед Люсом. Я делал ставку на второе. В 18.35 я поднялся к себе. Вспомнив, что предполагается, будто я ужинаю с Джонсонами, я принял душ, побрился и переоделся в темный костюм. Хотя я проделывал все это медленно, у меня оставалось еще три с половиной часа до начала акции. Я налил себе почти неразбавленного виски и уселся перед телевизором, но не смог заставить себя увлечься программой. Выключив его, я принялся ходить взад и вперед по гостиной, волнуясь и нервничая, то и дело поглядывая на часы. В желудке начались спазмы, но виски сняло неприятные ощущения. Ни с того ни с сего я вдруг вспомнил о Дженни и решил поговорить с ней. Полистав записную книжку, я нашел телефон городской больницы Луисвилла и позвонил туда. После недолгого ожидания послышался голос Дженни:
- Алло?
- Приветствую тебя, - я сел, неожиданно чувствуя, как меня покидает напряжение. - Говорит ваш старый коллега. Как здоровье, Дженни?
- Ларри? - Неприкрытая радость в ее голосе сразу подняла мне настроение. - Как мило, что вы позвонили. У меня все отлично. Я уже могу ковылять на двух палочках.
- Вы уже ходите? Это замечательно. Когда вас выпишут?
- В конце будущей недели. Я жду не дождусь поскорее уйти отсюда. Скажите, Ларри, у вас все хорошо?
Интересно, как бы она реагировала, сообщи я ей, что собираюсь совершить ограбление.
- Полный порядок. Работаю на прежнем месте. Вот договорился поужинать с клиентами. Почти собрался уходить, когда вспомнил о вас.
- Я тоже о вас думала. Как я рада, что вы уехали из этого города. Луисвилл не для вас.
- Может быть, и так. И все же иногда я по нему скучаю и о вас тоже.
Мне вдруг захотелось снова ее увидеть, но я понимал, что это невозможно. Через четыре-пять дней я отправлюсь в Европу и, вероятно, никогда больше сюда не вернусь. Мне вспомнились ее небрежно причесанные волосы, ее энергия, ее доброта.
- Через несколько дней я буду вынужден съездить в Европу. Бизнес есть бизнес. Иначе я с удовольствием повидался бы с вами.
- О! - последовала пауза, потом она продолжала: - Вы долго пробудете в отъезде?
- Точно не знаю. Все зависит от обстоятельств. Может быть, придется и в Гонконг завернуть. Да, это займет порядочный срок.
- Понятно. Что ж, доброго вам пути, - в ее голосе прорезалась безнадежная нотка, сказавшая мне, что она расстроена. Я смотрел на стену, но ничего не видел перед собой. Я думал об одиночестве, которое ждало меня впереди. Изгнанник в чужой стране. Я даже не знаю ни одного языка. Все выглядело совсем иначе, будь со мной Дженни. С такими деньгами мы смогли бы устроить чудесную жизнь. Такие мысли шевелились у меня в голове, в то время, как она говорила:
- У вас наверняка светит солнце. Здесь же оно ужасное. Бывают дни, когда так хочется увидеть настоящее солнце.
Я подумал о том, как весело и интересно было бы показать ей Гонконг, но тут же с чувством тягостного уныния осознал, что теперь поздно. Я не мог сказать ей: "Поедем со мной!" Я не мог вот так, без всякой подготовки, ошарашить ее подобным предложением. И потом, она ведь пока не может ходить. Нет, поздно. Уезжать нужно через несколько дней после ограбления, пожалуй, в следующий понедельник. Оставаться здесь чересчур опасно.
- Солнце здесь чудесное, - сказал я, только чтобы не молчать. - Я буду писать, Дженни. Ладно, время позднее, береги себя.
- И вы тоже.
Мы обменялись еще несколькими стандартными фразами, я положил трубку и теперь сидел, уставившись в стену. Неужели я люблю ее? Я задумался. Мне начинало казаться, что это так, но вот любит ли она меня? Может быть, оказавшись в безопасности в Швейцарии, я напишу ей и поведаю о своих чувствах? Я попрошу ее выехать ко мне и вышлю авиабилет. Мне казалось, что она согласится приехать. Я посмотрел на часы. Ждать еще более двух с половиной часов. Не в состоянии больше торчать в четырех стенах, я вышел из дома и поехал в магазин "Интерфлора", открытый допоздна. Там я сделал заказ на букет роз для Дженни и написал карточку, в которой обещал скоро связаться с ней. Понимая, что нужно что-то поесть, я поехал оттуда в отель "Спаниш-бей" и зашел в бар. Там заказал сандвич с семгой и рюмку водки.
Там меня увидел и сел рядом поболтать один из моих давнишних клиентов, Джек Калшот, богатый биржевой маклер, с лицом заправского выпивохи. Мы поговорили о том, о сем. Он сказал, что подыскивает браслет с изумрудами и рубинами, и выразительно подмигнул:
- Не для жены, сам понимаешь. Я нашел такую цыпочку, огонь-баба! Только нужен подход. Найдется что-нибудь в этом роде, Ларри?
Я сказал, что это не проблема, стоит только завтра зайти к нам в магазин. Еще час я провел, выслушивая его болтовню. С ним было полезно поддерживать знакомство. От него я не раз получал полезные биржевые советы. Где-то в глубине подсознания вертелась мысль, что вскоре все изменится - еще одна перемена обстановки. Интересно, найду ли я друзей в Швейцарии? Судя по тому, что слышал о швейцарцах, они не особенно привечают иностранцев, но, по крайней мере, я был верен, что там обязательно есть американская колония, в которой я заведу знакомства.
Наконец стрелки моих часов показали без четверти десять. Я попрощался с Калшотом, который пообещал зайти в магазин завтра часов около десяти. Садясь в машину, я подумал о Феле и внутренне поежился. Получить по лицу пистолетом - не шатко. Будет больно. Но миллион долларов никогда не дается легко.
Когда я позвонил у подъезда и Лоусон вышел открывать, я увидел Клода, выходившего из лифта. Лоусон открыл мне дверь, и они оба поздоровались со мной. Когда Лоусон рысцой вернулся в дежурку, заметив, что сейчас по телевизору интересная передача, Клод сказал:
- Мистер Сидни сегодня непривычно возбужден. Я с трудом уговорил его поужинать. Надеюсь, вы успокоите его?
Подумав о предстоящем налете, я решил, что это маловероятно.
- Приложу все старания, Клод. Доброй ночи.
Я пошел к лифту. Выйдя наверху из кабины, я проворно спустился вниз по лестнице. Достигнув вестибюля, я осмотрелся. Лоусон торчал в дежурке, откуда раздавался звук работающего телевизора. Я отпер замок и поставил его на предохранитель, а затем поспешил вверх по лестнице. Как я и предвидел, открыть входную дверь было совсем просто. Сидни примчался на звонок и распахнул дверь настежь.
- Входи, мой милый мальчик! - воскликнул он. Его глаза искрились. - Ужин, наверное, был ужасный?
- Скверный.
Я закрыл дверь и, взяв Сидни под руку, провел в гостиную, зная, что дверь осталась незаперта.
- Она колеблется. Не думаю, что ее муж захочет тратиться. Но я встретил Калшота, и ему нужен браслет с изумрудами и рубинами. Он придет завтра. У него появилась очередная цыпочка.
- Бог с ним. Иди посмотри на эскизы.
Идя вслед за ним к столу, я взглянул на часы. Было десять минут одиннадцатого. Через двадцать минут здесь будет твориться черт знает что. Я почувствовал, что слегка вспотел, и, достав платок, вытер ладони.
- Смотри! - он разложил на столе четыре эскиза. - Какой тебе нравится?
Я склонился над ними, почти ничего не видя от волнения.
- Тебе не кажется, что вот этот превосходен? - он положил свой длинный изящный палец на второй с краю рисунок. Я овладел собой и усилием воли прогнал пелену, застилавшую мне глаза.
В течение нескольких минут я разглядывал эскизы. Тот, на который он показывал, был лучшим произведением дизайна, когда-либо виденным мной. Я выпрямился.
- Ты - гений, Сидни! Ошибки быть не может! Вот то, что нужно, и я не я, если не продам это за два миллиона долларов!
Он жеманно улыбнулся, извиваясь от удовольствия.
- Мне и самому казалось, что здесь все как надо, но раз и ты так говоришь...
- Давай сравним это с колье.
- Но зачем? - он удивленно смотрел на меня.
- Я хочу сравнить действительную огранку камней с твоим рисунком. - Я говорил хриплым голосом и был вынужден остановиться, чтобы прочистить горло.
- Понимаю... Да.
Он повернулся, снял картину со стены и повторил секретный ритуал с дверцей сейфа. Я кинул взгляд на часы. Оставалось еще пятнадцать минут.
Он принес колье и положил его на стол.
- Садись, Сидни, и давай сравним их.
Он обошел стол и уселся, а я встал у него за спиной, и мы некоторое время изучали рисунок, а потом колье.
- Изумительно! - сказал я. - Ты прекрасно уловил игру камней. Представляешь, как все это будет выглядеть, когда Чан закончит работу? Мне не терпится отвезти это к нему.
Он посмотрел на меня.
- Когда ты сможешь выехать?
- В понедельник. Завтра зайду в бюро путешествий и разработаю маршрут. В Гонконге я буду где-нибудь в среду. Придется провести неделю с Чаном, дабы убедиться, что он все начал правильно. Ну а потом выеду обратно.
Он кивнул.
- Как по-твоему, сколько времени понадобится, чтобы продать это колье?
- Дело нелегкое. Я уже составил список имен предполагаемых покупателей. На работу у Чана уйдет два месяца. Как только он закончит, я приступлю к делу.
- Ты не можешь дать мне хоть какое-то представление о сроках?
Я смотрел на него, не понимая, куда он клонит.
- Вряд ли это возможно, Сидни. Может, месяц, а может, и все восемь. Два миллиона не мелочь.
Он заерзал в кресле.
- Видишь ли, Ларри, я застраховал колье на девять месяцев. На этот период я добился особого тарифа, но взносы все же чертовски высоки. Если мы не продадим колье в течение восьми месяцев, придется платить больше, а мне этого не хотелось бы делать.
Я замер, пригвожденный к месту.
- Ты его застраховал?
- Ну конечно, дорогуша. Не вообразил же ты, что я отпущу тебя в Гонконг, в такую даль, не застраховав камни. С тобой может случиться все, что угодно. Может произойти несчастный случай, Боже упаси. Три четверти миллиона - чертовски большая сумма. Я не хотел бы подвергать ее риску.
- Да! - мое сердце гулко колотилось. - Но где ты его застраховал?
- Наши люди... "Нэшнл Фиделити". У меня произошла пренеприятная стычка с этим ужасным Мэддаксом. Фу, как я его ненавижу. Он ужасный материалист! В конце концов пришлось пойти к одному из директоров, чтобы получить скидку. Мэддакс хотел содрать с меня чуть ли не вдвое.
Мэддакс!
Мне случалось иметь с ним дело, и я не без основания считал его самым тертым, проницательным и компетентным человеком в страховом бизнесе. Он нюхом чует преступление, даже если оно только задумано. Он и его помощник Стив Хармас раскрыли больше страховых афер и посадили в тюрьму больше мошенников, чем все остальные страховые инспектора, вместе взятые.
Зная, что побледнел, я отвернулся и медленно подошел к окну. Паника парализовала мой рассудок. Ограбление отменяется! Нужно его отменить! Но как? Мозг отказывался работать, однако я понимал, какие роковые последствия имела бы попытка ограбления, когда на сцене появился Мэддакс. Я вспомнил случай, когда шеф полиции Парадиз-Сити Террел был рад получить помощь от следователя Мэддакса Стива Хармаса, и именно Хармас раскрыл тайну похищения ожерелья Эсмальди и убийство.
- В чем дело, Ларри?
- Голова раскалывается, что б ее!
Я обхватил голову руками, пытаясь сообразить, что же делать. В следующую секунду я понял, как до смешного просто предотвратить ограбление. Нужно только пересечь гостиную, выйти в прихожую и запереть. Рея с Фелом не смогут войти, вот и всего делов! Что они станут делать? А что им еще остается делать, как уйти, и при следующей встрече изругать меня последними словами.
- Я принесу тебе аспирин, - сказал Сидни, вставая. - Нет ничего лучше аспирина в таких случаях.
- Ничего, я сам найду, - я поспешно двинулся к двери. - Таблетки в ванной, в шкафчике, правильно?
- Позволь мне...
Тут дверь с треском распахнулась, и я понял, что опоздал.


Позже, вспоминая тот вечер, я понял, почему операция закончилась катастрофой. Вина за ошибку целиком лежала на мне. Несмотря на детальную разработку и тщательное обдумывание плана, я совершенно неправильно представлял, как в критической обстановке будет действовать Сид. Я был совершенно уверен, что этот изнеженный педераст, с его суетливыми движениями, трусливее мыши, и что он съежится от ужаса при малейшей угрозе насилия.
Если бы не ошибка в оценке этого характера, я не оказался бы сейчас в своем теперешнем положении. Но я был так убежден, что он не доставит хлопот, что не обдумывал эту важнейшую часть операции. Я шел к двери, а Сидни приподнимался из-за стола, когда дверь с треском распахнулась и в гостиную ворвался Фел, а следом за ним Рея. Фел облачился в битловский парик и зеркальные очки. В руке он держал безобразный автоматический кольт сорок пятого калибра. Сзади него маячила Рея, спрятавшая рыжие волосы под черной косынкой, закрывая пол-лица огромными зеркальными очками. С револьвером тридцать восьмого калибра и в перчатках, она тоже выглядела достаточно грозно.
- Стоять на месте! - завопил Фел леденящим кровь голосом. - Руки вверх!
Я двигался к нему. Хотел остановиться, но ноги сами несли в том направлении. Мы были почти рядом, когда он взмахнул рукой. Я уловил движение и попытался увернуться, но ствол револьвера с сокрушительной силой ударил меня по лицу и внутри моего черепа полыхнула ослепительная вспышка.
Я упал навзничь, ошеломленный ударом, чувствуя, как по лицу стекает теплая липкая кровь. Мой правый глаз стремительно заплывал, но левый бесстрастно фиксировал происходящее.
Я видел, как Сидни схватил кинжал Борджиа, служивший ему для вскрытия писем, - антикварный предмет, обошедшийся не в одну тысячу долларов. Сидни очень гордился этой вещицей. Он бросился на Фела, словно разъяренный бык, бледный, как пергамент, с выпученными глазами. У него был вид человека не только взбешенного до неистовства, но и одержимого манией убийства.
Я видел, как Рея попятилась и вскинула револьвер, оскалив зубы в свирепой гримасе. В тот момент, когда Сидни сделал выпад в сторону Фела, застывшего столбом, блеснула вспышка и послышался грохот выстрела. Острие кинжала впилось в руку Фела, брызнула кровь.
Затылок Сидни разлетелся кровавыми сгустками, и его тело рухнуло на пол с глухим стуком.
Завитки порохового дыма поднимались к потолку. Фел сделал несколько неверных шагов назад, зажимая рану на руке. Кое-как, с лицом, раздираемым болью, я поднялся на четвереньки, с ужасом уставясь на тело Сидни. Что-то ужасное, серое сочилось из его головы и заливалось кровью. Он был мертв! Я выплюнул зуб на двухсотлетний ковер Сидни и на четвереньках подполз к нему, желая прикоснуться, вернуть его к жизни. Но в тот момент, когда я почти добрался до него, надо мной нависла Рея. Я замер, стоя на четвереньках, и, роняя капли крови, попытался поднять голову. Прямо напротив меня стояло большое зеркало. Я видел в нем ее отражение: огромные зеркальные очки, белые зубы, губы, растянутые в злобной усмешке, делали ее похожей на демона, явившегося из кошмарного сновидения. Она держала револьвер за ствол.
Уставясь на ее отражение, я видел, как она размахнулась и обрушила мне на голову страшный удар рукояткой.


Когда я пришел в сознание, я не знал, что пять долгих дней пробыл в коматозном состоянии, перенес операцию на мозге, и врачи дважды отступали от меня, считая мертвым.
Первой весточкой из мира живых, в который я возвращался, словно всплывая сквозь темную воду, был звук человеческой речи. Я всплывал все выше, не захлебывался, чувствуя только ленивое, против моей воли движение к поверхности, вслушиваясь в звучащий рядом голос, и слова постепенно приобрели смысл. Голос говорил:
- Слушайте, док, сколько еще, по-вашему, мне придется торчать здесь, дожидаясь, пока малый очнется. Я первый человек в управлении. Пока я сижу здесь, дело стоит. Господи, да я просидел здесь уже целых пять распроклятых дней!
Управление? Полиция? Пять дней?
Я лежал неподвижно, уже чувствуя в голове пульсирующую боль. Второй голос произнес:
- Он может выйти из комы в любую минуту, а может пролежать так несколько месяцев!
- Месяцев! - говоривший повысил голос. - Неужели ничего нельзя сделать, доктор. Укол или еще что-нибудь. Если я проведу здесь несколько месяцев, то сам впаду в кому. Тогда у вас на руках будет два пациента.
- Сожалею, но придется ждать.
- Здорово! Ну и что же прикажете делать? Заняться йогой?
- Неплохая мысль, мистер Лепски. Йога часто приносит очень большую пользу.
Наступила пауза, затем человек, которого назвали Лепски, спросил:
- Значит, вы не можете вытащить его из этой проклятой комы?
- Нет.
- И так может длиться месяцами?
- Я же вам уже сказал.
- Черт возьми! Ну и везет мне! Ладно, док, выходит надо сидеть.
- Похоже на то.
Последовал звук удаляющихся шагов, открылась и закрылась дверь, и человек по имени Лепски фыркнул, встал и заходил по моей палате. Его беспокойные движения служили мне звуковым фоном для размышлений. Если бы только не так сильно болела голова, да мысли были пояснее.
Усилием воли я заставил себя вспомнить прошлое. Я снова вспомнил тот страшный момент, когда Рея убила Сидни, видел вспышку выстрела, слышал грохот и видел, как голова бедного Сидни взрывается, превращаясь в месиво крови и мозгов.
Какой же я дурак! Почему недооценил его храбрость? Я вспомнил, как он бесстрашно бросился на Фела с кинжалом Борджиа в руке, на что я сам никогда бы не отважился, видя направленный в грудь револьвер. Это был сумасшедший, безрассудный, но великолепный поступок, на который способен только настоящий храбрец. Когда они ворвались в гостиную, Сидни, вероятно, сразу понял, что им нужно колье, но он не знал, что оно стеклянное, и отдал жизнь понапрасну.
Итак, он мертв. Теперь я попал в невообразимо скверное положение. У моей постели день и ночь дежурит полицейский, ожидая, когда я заговорю. Подозревают ли они, что я как-то замешан в ограблении и убийстве?
Нет, это, конечно, маловероятно. Как реагировал Мэддакс, узнав, что его компании придется выплатить три четверти миллиона долларов? Зная его, следует ожидать, что, не желая платить, он будет копать до тех пор, пока не докажет мою причастность к ограблению и убийству.
Что ж, у меня будет время.
Если я буду лежать тихо, не подавая виду, что уже пришел в себя, может, мне удастся найти какой-нибудь выход из создавшегося положения.
Я услышал, как открылась дверь. Женский голос сказал:
- Ваш ленч готов, мистер Лепски. Я посмотрю за ним.
- Ладно, детка. Если он хотя бы моргнет, зовите меня. Что на ленч?
- Тушеная говядина.
- Это точно говядина, а не собачатина?
Она захихикала.
- У старшей сестры-хозяйки пропала кошка.
- Вот-вот, и здесь мне не повезло.
Затем дверь закрылась. Я слышал, как сестра села, потом зашелестели страницы. Пришлось вернуться к своим размышлениям. Что мы имеем? Рея и Фел унесли имитацию колье. Фел ранен. Привлек ли выстрел чье-либо внимание? Не увидел ли их кто-нибудь, когда они уходили? Может быть, они уже арестованы и все рассказали? Именно поэтому меня стережет полицейский. Я не сомневался, что, если Рея будет схвачена, она тут же укажет на меня. Но как об этом узнать?
По выражению ее лица, увиденного мной в зеркале, я понял, что она хотела убить меня, как только что убила Сидни. Но если я выживу, а, видимо, так оно и будет, и если ее схватят, она, это определенно, не будет молчать. У меня появилось желание поднять руки и обхватить ими больную голову, но я поборол это побуждение. Необходимо выиграть время. Нужно притворяться, что я все еще без сознания.
А если Рея и Фел скрылись?
Что они будут делать? Как им казалось, они похитили колье стоимостью миллион долларов. Они предупреждены, что любой неверный шаг обернется для них катастрофой. Предпримут ли они попытку продать колье? Я предупредил их, что ни один мелкий скупщик краденого не притронется к колье. Не будут же они настолько безрассудны, тем более сейчас, когда на них повисло обвинение в убийстве, обращаться к барыге. И все же я опасался, что Рея, с ее врожденной алчностью, окажется неспособной противиться искушению и попытается превратить колье в деньги.
Но зачем мне думать о них? Раз уж мне суждено выжить, нужно подумать о себе. Предположим, полиция или Мэддакс, особенно Мэддакс, заподозрят меня. Предположим, они получат ордер на обыск и откроют мой сейф. Как они отреагируют, обнаружив настоящее колье? И тут я увидел проблеск надежды, выход из создавшегося положения, в котором я так нуждался. Я лежал неподвижно, но моя больная голова работала на полных оборотах. И вдруг мне стало казаться, что я могу спастись, если только полиция не настигнет Рею и Фела. При этом условии я буду в безопасности. Я могу надеть намордник Мэддаксу и вернуться в магазин. Теперь, когда Сидни мертв, Том Люс предложит мне стать партнером. Без моего опыта магазин вряд ли будет приносить доход. У меня сразу упала тяжесть с души, и я успокоился. Все еще может устроиться, при условии, что Рея и Фел не попадутся. Хотя с чего им попадаться? Даже если их видели выходящими из дома, никто не сможет их опознать. Пока они не сделают какой-нибудь глупости, вроде продажи колье, мне ровно ничего не грозит. Но Рея! Я снова вспомнил слова Дженни: "Она одержима манией разбогатеть и никак не может примириться с тем фактом, что, когда ты хочешь денег, их нужно заработать. Она говорит, что не хочет ждать так долго".
Но Рея далеко не глупа. Она наверняка сознает, что, несмотря на соблазн скорее получить деньги, едва она сунется куда-нибудь с колье - она пропала.
В этот момент я услышал стук в дверь. Сестра встала и пошла открывать.
- Добрый день, мисс Бакстер, - сказала она.
- Как он? - услышал я голос Дженни.
- Все так же.
Дженни здесь!
Лишь большим усилием воли я заставил себя не открывать глаз. Слишком рано. Нужно было сделать вид, что я возвращаюсь к жизни медленно, так чтобы иметь возможность отступить в притворный обморок, если полиция прижмет меня. Сознание того, что Дженни приехала в Парадиз-Сити и интересуется моим здоровьем, подействовало на меня, как бодрящая инъекция.
- Можно на него посмотреть?
- Конечно.
Я лежал, закрыв глаза, с сильно бьющимся сердцем, прислушиваясь к движениям у моей постели.
- Как плохо он выглядит! - огорчение в голосе Дженни много для меня значило.
- Ничего удивительного. Он перенес операцию на мозге, и его жизнь висела на волоске. Но доктор Саммерс утверждает, что опасность позади. Надо только подождать, пока он придет в себя.
Прохладные пальцы прикоснулись к моему запястью, пальцы Дженни. Меня подмывало открыть глаза, увидеть ее небрежно зачесанные волосы и выражение доброты в заботливых глазах. Но для этого еще не настало время. Ради собственной безопасности нужно было ждать. Потом послышался стук открываемой двери и другой голос, голос Лепски, сказал:
- Если это была кошка сестры-хозяйки, то мне по душе ленч из кошки. Приветствую вас, мисс Бакстер, - продолжал он. - Как видите, все без изменений.
- Да, - вздохнула Дженни.
- Вы известите меня, когда он придет в себя, сестра?
- Конечно.
Шорох, шаги. Я не осмелился даже приподнять веки, слышал, как Лепски устраивается рядом. Потом дверь закрылась и Дженни ушла.
- Она мне нравится, - сказал Лепски. - Есть в ней какая-то изюминка. Она влюблена в парня без памяти, верно?
- И не говорите, - согласилась сестра.
Наступила пауза, потом Лепски продолжал:
- Пару месяцев назад меня произвели в детективы первого разряда. Вы даже не поверите, как мной помыкают! Сижу в этой проклятой палате день за днем! Они утверждают, что это очень важно.
- Я просто не понимаю, в чем тут дело, - сказала сестра. - Я читала все газеты, но там ничего толком не сказано. Написано, что мистера Фремлина убили и все. Как это понимать?
- Строго между нами, мы сами ничего не знаем. Мы надеемся, когда мистер Карр очнется, он прояснит ситуацию. Мы уверены, что украдено очень ценное украшение, но не знаем, какое именно. А раз и вы не знаете, то нас пара.
Я слушал с напряженным вниманием.
- Но ведь у вас есть хоть какие-нибудь улики?
- Детка, вы читали слишком много детективов, - в голосе Лепски прозвучала грусть. - Нам известно только, что это были мужчина и женщина. У нас даже имеется описание их внешности. Ночной портье слышал выстрел и видел, как они выходили. Но от его описания никакого толку. Значит, все зависит от того, что видел или знает Карр. Вот я и сижу здесь, как истукан.
- Не хотелось бы мне быть полицейским.
- Ну так нас с вами пара.
После продолжительной паузы Лепски спросил:
- Ну, так что у нас на ужин?
- Не знаю. Все зависит от настроения поварихи.
- Вот как? А если вы ей намекнете, что я сейчас приду и подниму ей настроение, она состряпает что-нибудь вкусненькое?
Медсестра захихикала.
- Так говорить неприлично, мистер Лепски.
- Ваша правда. Совсем отупеешь тут, сидя и глядя на этого малого. Так вы уходите?
- Конечно, ухожу, а то вы вдруг вздумаете и мне поднимать настроение.
- Хорошая мысль. Эх, если бы я не был солидным женатым человеком...
Я услышал, как закрылась дверь.
Итак, пока они не знают о пропаже колье. Пусть Лоусон и видел Рею и Фела. Лепски правильно сказал, это не имеет ровно никакого значения. Их заметили только мельком, так что они имеют все шансы остаться неузнанными. Обдумав ситуацию, я решил не подавать признаков жизни еще в течение хотя бы нескольких часов. Нельзя посеять у Лепски подозрения, что я слышал его разговор с медсестрой.
Я лежал неподвижно, а время шло. Болела голова, раздражала возня Лепски. Время от времени в палату заглядывала сестра. Наконец появился врач, и я решил, что теперь можно.
Услышав, как он здоровается с Лепски, я пошевелился и застонал. Потом открыл глаза и, взглянув на склонившегося надо мной человека, снова зажмурился.
- Он приходит в себя!
- Да ну! Вот новость, так новость! - Лепски довольно потирал руки.
Я вновь открыл глаза, поднес руку к голове, полной тупой боли, и потрогал бинты.
- Как вы себя чувствуете, мистер Карр? - спросил врач.
- Где я? - Это была классическая реплика человека, пришедшего в сознание.
- Вам незачем беспокоиться. Вы в городской больнице. Лежите спокойно. Как вы себя чувствуете?
- Голова болит.
- Сейчас будет лучше. Только лежите спокойно.
- Сидни... Они его убили.
- Ни о чем не тревожьтесь. Сейчас я сделаю вам укол и вы отдохнете. Никуда не торопитесь.
- Эй, погодите, я хочу с ним поговорить, - с лихорадочной поспешностью воскликнул Лепски. - Это очень важно.
- Пока никаких разговоров с пациентом, - отрезал врач. - Сестра...
Секундой позже я услышал прикосновение тампона, потом укол шприца. Медленно погружаясь в забытье, я подумал, что время работает на меня. Я не особенно рвался к разговору с Лепски, но знал, что в предстоящей партии в покер мои карты сильнее.


Меня разбудило солнце. Я пошевелился, приподнял голову, огляделся вокруг. Головная боль почти прошла, сознание было ясным.
В противоположной стороне палаты у окна стоял высокий, худой, сильно загорелый человек, по всей видимости детектив Лепски. Возле кровати сидела привлекательная медсестра, которая, увидев, что я открыл глаза, поднялась и наклонилась надо мной.
- Добрый день, мистер Карр. Теперь вам лучше?
Я поднес руку к голове.
- Что случилось?
- Не волнуйтесь. Я позову доктора Саммерса. - Она отошла к телефону, и тут на меня набросился Лепски. Я увидел жесткие, бледно-голубые глаза, глаза копа.
- Привет, мистер Карр, - произнес он. - И рад же я видеть вас в живых. Не имеете желания поговорить?
- Кто вы? Вы врач?
В следующую секунду медсестра оттолкнула Лепски от кровати.
- Пока нельзя, - безапелляционно заявила она. - Вы не будете с ним разговаривать без разрешения доктора Саммерса.
- Вот чертов цирк, - проворчал Лепски, но все же послушно отошел к окну.
Через минуту в палату вошел темноволосый человек в белом халате. Он пощупал мой пульс и одарил сияющей улыбкой, сказав, что дела у меня идут отлично.
- Мистер Карр, вас хочет кое о чем спросить человек из полиции. Вы расположены отвечать? Если у вас нет сил, скажите, не стесняйтесь.
- Это насчет Сидни Фремлина? - я говорил нарочито хриплым голосом.
- Да.
Я закрыл глаза и несколько секунд молчал. Мне хотелось показать, что чувствую себя пока еще не очень хорошо.
- Я согласен.
Врач обернулся и поманил Лепски.
- Только несколько минут.
- Мистер Карр, могу догадаться, как вы себя чувствуете, - начал Лепски. - Но дело серьезное. Совсем кратко объясните мне, что там у вас произошло, и как вы попали в эту переделку.
Я отметил, что в голосе его не было враждебности, а это определенно означало, что мне пока нечего опасаться полиции. Меня ни в чем не подозревают.
Шепотом, словно находясь на пределе сил, я сказал:
- Мы с Фремлином работали. Распахнулась дверь, и в гостиную ворвались два человека: мужчина и женщина. Фремлин хотел остановить их, но женщина без раздумий застрелила его, а потом ударила меня.
- Над чем вы работали?
- Над эскизом бриллиантового ожерелья.
- У вас есть догадки, чего им было нужно?
- Бриллиантовое колье.
- Какое колье?
- Мы переделывали колье в ожерелье. Колье лежало на столе. Они его забрали.
- Мы не нашли никакого колье, когда приехали, - сказал Лепски. Он наклонился вперед и пристально посмотрел на меня. - Какое колье? Сколько оно стоило?
"Пожалуй, для первого раза довольно", - подумал я и обессиленно закрыл глаза.
- Все, хватит, - сказал доктор Саммерс. - Пациент нуждается в отдыхе.
Лепски застонал.
- Док, на мне висит убийство! Еще пару минут... Эй, мистер Карр!..
Я открыл глаза, уставился на него, потом снова закрыл. Затем почувствовал укол и погрузился в беспамятство, слыша протесты Лепски.
Когда я вновь проснулся, рядом с моей постелью сидел другой человек. Он был высокий, худой, не очень симпатичный, но с непринужденной манерой держать себя.
- Как самочувствие, мистер Карр?
Позади него маячила медсестра.
- Немного болит голова, а так все в порядке, - ответил я, вновь закрывая глаза. Пошевелил головой, потом снова посмотрел на него.
- Кто вы?
- Я Стив Хармас, - ответил он. - Представляю страховую фирму "Нэшнл Фиделити".
По моей спине пробежал холодок. Так вот он какой, человек, о котором я столько слышал. Человек, раскрывающий обманы, аферы и убийства, - правая рука Мэддакса. Он должен быть гораздо опаснее Лепски. Я был уверен в этом, и больше тянуть было нельзя. Пришла пора раскрыть карты. Нужно убедить его в моей невиновности, иначе мне крышка.
- Вы в состоянии говорить?
Его голос звучал негромко, но спокойно, и держался он так, словно сидел у постели хорошего знакомого. Но это не обмануло меня.
- Да.
Я притворился, будто делаю громадное усилие, приподнялся, чтобы можно было видеть его, не задирая голову.
- Я буду краток, мистер Карр, - в его голосе не было враждебности, но серые глаза смотрели настороженно. Я ни секунды не заблуждался на его счет. - Вы знали, что мистер Фремлин застраховал колье в нашей компании на семьсот пятьдесят тысяч долларов?
- Да, он мне говорил.
- Как мы понимаем, колье украдено. И, судя по тому, что вы сказали Лепски, они охотились именно за колье. Сейф мистера Фремлина был открыт. Никаких следов колье нет. Они взяли его?
- Нет.
- Нет? - он с удивлением воззрился на меня. - Вы уверены в этом?
- Да.
Его взгляд выражал сомнение.
- Вы знаете, где оно?
"Пора, - подумал я, - пора выкладывать свои карты".
- Да, знаю. Оно в сейфе у меня дома.
Наступила долгая пауза, в течение которой Хармас испытующе смотрел на меня.
- В вашем сейфе, мистер Карр? Я не вполне понимаю...
Я закрыл глаза и притворился, будто отдыхаю, потом сказал, глядя ему в глаза:
- Могу вас заверить, колье не украдено. Было два колье. Оригинал с бриллиантами и стеклянная копия. Мы работали с копией.
Хармас с присвистом выпустил воздух сквозь зубы.
- Вот это новость! Отлично! А мой шеф уже собирался раскошелиться на три четверти миллиона... Нет, вы серьезно?
- Серьезнее некуда. Фремлин боялся хранить настоящее колье у себя дома. Он попросил подержать его у меня на квартире. Если только воры не побывали у меня, оно до сих пор там.
- Нельзя ли проверить, мистер Карр? У босса инфаркт за инфарктом, и я хотел бы избавить его от страданий.
- Валяйте. Ключ от квартиры найдете в кармане пиджака, - я назвал ему адрес. - Комбинация сейфа Х-11-0-4. Проверяйте. - С этими словами я вновь закрыл глаза.
- Отдыхайте, мистер Карр, и ни о чем не волнуйтесь, - он поспешно вышел.
Я перевел дыхание. Этот ход наверняка отвел от меня подозрения, но риск все же оставался. Если полиция поймает Рею и Фела, они все выложат. И тогда моя ловко придуманная версия расползется по швам.


далее: ГЛАВА 8 >>
назад: ГЛАВА 6 <<

Джеймс Хэдли Чейз. Поцелуй мой кулак
   ГЛАВА 1
   ГЛАВА 2
   ГЛАВА 3
   ГЛАВА 4
   ГЛАВА 5
   ГЛАВА 6
   ГЛАВА 7
   ГЛАВА 8
   ГЛАВА 9
   ГЛАВА 10


На главную
Комментарии
Войти
Регистрация